|
|
 |
|
|
|
|
Как быть свидетелем.
Владимир Альбрехт
|
|
В чистом поле закона
Следователь: Какова цель записей, которые вы вели на допросе?
Свидетель: Я не уверен, что ваш вопрос имеет отношение к делу.
Следователь: Но вы подтверждаете, что на допросе делали записи и пришли с готовыми записями?
Свидетель: Нет, не подтверждаю. Здесь возникла пауза, в течение которой мы с любопытством глядели друг на друга. Затем он начал говорить чепуху, мне стало жалко его, и я чистосердечно признался: "Не подтверждаю, поскольку это не соответствует моим интересам".
(Конец протокола второго допроса по делу А.Твердохлебова)
По всем сферам нашего бытия демократия рассыпалась неравномерно. Есть места, где ее почти нет, а есть места, где ее много (сравнительно много). Как ни странно, из всех видов общения простого смертного с власть имущими, где бы то ни было: на профсоюзном собрании, в суде, в обычном учреждении, в прокуратуре и т.п. - максимальная справедливость будет только в одном случае: на допросе в качестве свидетеля по уголовному делу.
Так уж получилось. Если проанализировать основные события за последние четверть века, нетрудно найти причину, но, к сожалению, у нас нет времени анализировать, поэтому сделаем к заявленному факту лишь огорчительное добавление - наш маленький островок относительной справедливости (т.е. процессуальное право) систематически испытывает давление со стороны всего остального архипелага.
Причем, заметную роль здесь играют некоторые представители правозащитного движения. Отстаивая справедливость, они довольно часто игнорируют допрос как законную процедуру и в итоге, способствуют подавлению той малой доли демократии, которая уже имеется. Происходит это незаметно. Начнем с того, что никому не хочется читать уголовно-процессуальный кодекс и думать о допросе. Ведь думать о допросе - это думать о неприятном. А зачем думать о неприятном, когда можно вовсе не ходить? Вы хотите избежать допроса? Но бессмысленно стремление избежать того, что неотвратимо. Хуже всего на допросе почему-то тем, кто хочет его избежать.
Ваши правдивые показания - разве они не лучший способ помощи невиновному человеку, попавшему в тюрьму? Разве они не лучший способ протеста против лжи и беззакония?
С другой стороны, следователь такой же патриот своего дела, как, например, продавец в гастрономе. С той лишь разницей, что следователь еще меньше, чем продавец гастронома, обидится, если вы к нему не придете. Возникшее свободное время следователь проведет с пользой для себя, а начальству скажет, что пока с вами продолжают нянчиться, толку никакого не будет... Таким образом, отказываясь от показаний без особой нужды или из-за трусости, вы делаете хуже и себе, и другим. Вы пренебрегаете законом, насколько можете. Тем самым вы способствуете пренебрежению законом со стороны тех, кто может гораздо больше.
Отчего все-таки не позволить себе небольшую хитрость?
Вы вовсе не обязаны обсуждать со следователем текст своего ответа перед тем, как занести его в протокол, но можете это сделать, если желаете, например, узнать, какой вариант его устраивает меньше.
Когда в Москву приезжает с визитом дружбы президент США, следователь, по-видимому, не захочет упоминания в протоколе о ЦРУ, а тем более, о "Голосе Америки".
Конечно, следователи попадаются разные, в том числе хитрые и очень хитрые. ...Но требования, предъявляемые ими к протоколу, всегда более или менее стандартные. И тут целиком можно положиться на восточную пословицу: "Выслушай жену и сделай наоборот".
Однако этого мало. К сожалению, читатель, вы - дилетант. А между тем, говорят, что одни лишь знания позволяют нам легко прочитывать намерения следователя - в следах тех мелких нарушений, тех "ошибочек", которыми он тихо едет к своей цели. Не беда - мы постараемся восполнить этот важный пробел.
О чем говорит закон? Известна пословица - "Закон, что дышло".
По-видимому, она относится не к самому закону, а к его толкованиям. Сколько раз приходилось наблюдать, как даже самые заядлые скептики верят в закон слепо и послушно. Представьте себе такое.
Два писателя, Х и М, не были соавторами и поэтому обвинялись в написании каждый своего произведения. Так как они были знакомы, М. предстояло выступить свидетелем в суде над Х. Будучи арестованным, М., естественно, не мог сходить в библиотеку и прочесть в Кодексе, сколько ему полагается за отказ от дачи показаний. Он не нашел ничего лучшего, как спросить об этом у судьи, и, подумав, судья ответил: "Семь лет". "Неужели так много?" - удивился М. "Семь лет",- повторил судья.
И любопытно: судья был прав "по-своему". Потому что М. не пришло в голову попросить прочесть соответствующую статью закона. Судья имел, очевидно, в виду, что отказ от показаний повлечет за собой обвинение не по статье 182 (отказ от показаний), а как соучастника - по статье 70 УК РСФСР - антисоветская агитация. (Подробно об отказе от показаний я расскажу позднее.)
Закон устроен так, что кое-что он утверждает прямо и конкретно, а кое-что из него вроде бы неохотно вытекает "по логике вещей". Иногда даже удается понять, почему. Но перейдем, пожалуй, лучше непосредственно к закону.
Уголовный кодекс (УК) и Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) РСФСР нетрудно получить во всякой библиотеке. Хорошо бы сразу взять и "Комментарий" к этим кодексам (в них входят и сами кодексы). Там можно прочитать то, что вас интересует. Кстати, неплохо эти книги иметь дома. И совсем неплохо взять их с собой на допрос.
О том, как вызывают свидетеля, говорится в ст. 155 УПК: свидетель вызывается к следователю повесткой, которая вручается под расписку... В повестке должно быть указано: кто вызывается..., куда и к кому, день и час явки, а также последствия неявки. Статья не требует указывать в повестке дело, по которому вызван свидетель (наверное, кому-то это выгодно). Впрочем, об этом расскажет следователь в самом начале.
Ст. 158 УПК определяет порядок допроса свидетеля, обязанного правдиво отвечать на вопросы (по делу) только с момента подписания предупреждения об ответственности за отказ и уклонение от дачи показаний (ст. 182 УК) и за дачу заведомо ложных показаний (ст. 181 УК).
К сожалению, житейские представления о допросе часто и во многом основаны на ложной аналогии с беседой в парткоме или скандалом в райисполкоме. В действительности все выглядит абсолютно иначе: не так важно то, что свидетель скажет, как то, что напишет, или, вернее, подпишет. Согласно ст.158 УПК допрос начинается "предложением свидетелю рассказать все ему известное об обстоятельствах дела, в связи с которым он вызван на допрос". Только после этого следователь задает вопросы. Если порядок нарушен, свидетель вправе отказаться от допроса на основании ст.13 и 14 УК, но об этом после.
Рамки задаваемых вопросов очерчены не одинаково. С одной стороны, следователь не имеет права спрашивать о том, что не относится к делу (это вытекает по смыслу из ст.74 УПК), с другой стороны, он не должен задавать наводящих вопросов (так прямо утверждает ст.158 УПК). (Читатель, наверное, вспомнил сито "О").
Вообще, он обязан обосновывать законом каждый свой шаг, стоит только этого потребовать. Следователь, обычно, с самого начала хочет писать протокол сам. Вам надо ему напомнить о своем праве не подписывать его текст (согласно ст.142 УПК). И еще: нужно потребовать, чтобы он понятно объяснил, что, собственно, расследуется, хотя об этой его обязанности в кодексе не написано достаточно четко. Следователь может даже не называть фамилии обвиняемого, если, допустим, она еще неизвестна следствию (профессиональные тайны следствия охраняет ст.184 УК). Но, в свою очередь, свидетель не обязан уразуметь все с полуслова. Ведь в ст.73 УПК (обязанности свидетеля) и ст.74 УПК (показания свидетеля) речь идет о показаниях свидетеля только по делу.
Ст.73 УПК: "Свидетель обязан... дать правдивые показания: сообщить вce известное ему по делу и ответить на поставленные вопросы".
Ст.74 УПК: "Свидетель может быть допрошен о любых обстоятельствах, подлежащих установлению по данному делу, в том числе и о личности обвиняемого, потерпевшего и о своих взаимоотношениях с ними. Не могут служить доказательством фактические данные, сообщаемые свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности".
Не надо забывать, что тот, кто вынужден свидетельствовать против самого себя, вовce не свидетель! (Читатель, наверное, вспомнил сито "Л"). Перед допросом свидетелю сообщают о его правах и обязанностях (ст.73 УПК и Комментарии к ст.160, п.1). К сожалению, право на собственноручно написанные показания не входит в перечень того, что считается необходимым сообщить. В УПК оно изложено в форме "возможности". Итак, свидетелю должна быть предоставлена возможность написать свои показания собственноручно почему-то только после дачи им устных показаний (ст.160 УПК).
Ст.160 УПК: "Показания свидетеля записываются в первом лице и, по возможности, дословно. В случае небходимости записываются заданные свидетелю вопросы и его ответы... Свидетель имеет право требовать дополнения протокола и внeceния в него поправок... После дачи свидетелем показаний, в случае его просьбы, ему должна быть предоставлена возможность написать в протоколе свои показания собственноручно, о чем делается отметка в протоколе допроса. Показания подписываются свидетелем и следователем".
Однако, письменные показания ведь могут быть полнее устных или даже абсолютно от них отличаться. Понятно, что следователь, предоставляя вам протокол, хотел бы знать наперед, что вы там напишете. Навстречу его желаниям и идет ст.160 УПК, сформулированная поэтому столь странным образом. А вы хотите, чтобы он не мешал писать. Он ссылается на ст.160. Вы - на здравый смысл всего лишь (!). Кто же окажется прав? Bы. (Читатель, вероятно, не забыл сито "П").
Тем более, что при допросе свидетеля (как и при допросе обвиняемого) недопустимы "приемы", основанные на физическом принуждении, угрозах, ложных утверждениях и обещаниях (см. Комментарий УПК, п.13 к ст.158). И, кстати, недопустимо отвечать, если на тебя кричат, точно так же, как и врать, если тебя запугивают. В таких случаях свидетелю лучше, излагая мотивы, на основании ст.13 и 14 УК, либо требовать допроса в присутствии прокурора, либо просто отказаться от показаний, либо отказаться подписывать протокол. Последнее возможно, например, и тогда, когда протокол записан со слов свидетеля неверно, и тогда, когда протокол содержит ошибки, неточности.
Ст.142 УПК предоставляет свидетелю возможность написать о причинах отказа от подписи. (Но возможность - это не обязанность) .
В конце допроса свидетель, прочитывая весь протокол полностью, пишет замечания и добавления (ст.160 УПК), если они есть. Аналогичное право предусмотрено при использовании звукозаписи на допросе (см. ст.141 УПК и п.10 Комментария к нему). Применять ли звукозапись на допросе, решает следователь. Согласия допрашиваемого не требуется. Он только должен быть уведомлен об этом заранее, причем до начала допроса. Не разрешается вести звукозапись выборочно. И она не заменяет протокол, а служит лишь дополнением к нему (ст.141 УПК). Очень важно, что свидетель имеет право ходатайствовать о применении звукозаписи, и следователь, отказывая в этом ходатайстве, вынужден указать мотивы отказа.
Порядок допроса на очной ставке определен ст.163 УПК. Тут есть небольшие добавления к уже упомянутым требованиям протокола. Главное здесь то, что вопросы имеют право задавать друг другу оба участника очной ставки.
Согласно ст.184 УК свидетель несет ответственность за разглашение данных предварительного следствия без разрешения следователя или прокурора (до 6-ти месяцев исправительных работ, т.е. вычета 20% из зарплаты). Хотя закон и не предусматривает ответственности за отказ от такой подписки, никогда не бывает лишним выяснить, что же все-таки нельзя рассказывать.
Незаконна, разумеется, всякая подписка о неразглашении сведений, полученных в результате непротокольной беседы, подписка, запрещающая сообщать о фактах вызова в КГБ или куда-нибудь еще. Всякие обязательства, которые ограничивают правоспособность, - недействительны (см. ст.12 и 41 Гражданского Кодекса (ГК) РСФСР).
Итак, знание законов, безусловно, полезно. Не надо лишь преувеличивать эту пользу. Не так уж плохо быть дилетантом и чего-то не знать. Главное - понимать ситуацию не в силу определенного закона, а в силу собственных представлений о законе. Если ваши требования или претензии не имеют необходимых ссылок на статьи кодекса, это вовсе не мешает добиваться справедливости, апеллируя исключительно к здравому смыслу.
Чтобы убедить читателя, я приведу ряд норм польского законодательства, которых у нас нет в столь прямом и четком изложении.
Ст.161 УПК ПНР запрещает допрашивать в качестве свидетеля духовное лицо, узнавшее какие-то сведения на исповеди. Ст.165 УПК ПНР гласит: П.1 "Лицо, близкое к обвиняемому, может отказаться от дачи показаний". П.2. "Это право существует, несмотря на прекращение брака или усыновления". Ст.247 УПК ПНР, П.8. "Не подлежит наказанию тот, кто не зная о своем праве отказаться от показаний или от ответа на вопрос, дает ложные показания из-за опасения уголовной ответственности, которая угрожает ему или его близким".
Да, таких положений нет в нашем кодексе. Но ничто не мешает вам ссылаться на них, как на выражение ваших собственных представлений о социалистическом правосознании или просто справедливости. Социалистическое правосознание - это не только советский кодекс.
... Все, о чем мы говорим сейчас, - обычные нормы морали, знание законов тут не при чем. Всякий взрослый и разумный человек регулирует свое поведение вовсе не законами, а обычной моралью.
Если подумать, это не так уж мало. Скорее, наоборот. Не нужно излишне ослеплять себя лучами закона. Закон! Всегда ли понятно, что это такое? Вот вам пример: в Комментарии к УПК на стр. 172 написано, что в необходимых случаях разрешается учинить "личный обыск... с осмотром одежды и тела". Но если жертва "препятствует обыску", то он (обыск) "может быть произведен принудительно", хотя "при этом", как ни странно, "не должны допускаться действия, унижающие достоинство обвиняемого". Разумеется я ничего не понял. Да и надо ли понимать?
угару
|
|
|
Надвор'е:
Рознае:
|
|
|
|
 |
|
