 |
|
Как быть свидетелем.
Владимир Альбрехт
|
|
Система "ПЛОД"
Если правду прокричать вам мешает кашель,
Не забудьте отхлебнуть этих чудных капель.
(Из песни Булата Окуджавы)
Теперь попробуйте восстановить в памяти прочитанное на предыдущих страницах. Итак, все вопросы просеиваются через 4 сита системы "ПЛОД". Запомнить слово нетрудно: плод вашего воображения (с дерева добра и зла) и вместе с тем запретный плод, который сладок.
Первое сито "П" означает требование внести вопросы в протокол; затем сито "Л" - вы размышляете, не ставит ли заданный вопрос вас лично в положение подозреваемого в соучастии в преступлении. Далее сито "О"- отношение к делу, но не "слишком близкое". И, наконец, сито "Д" - допустимость ответа с точки зрения ваших представлений о морали.
Очевидно, система "ПЛОД" заставит вас не торопиться и думать. Начнете думать - возникнет интерес и сам собой исчезнет страх. Все четыре сита призваны избавить вас от вероятных неприятностей.
Но если три первых принципа должны препятствовать появлению в протоколе какой-то информации, то, в противоположность этому, четвертый принцип позволяет вам добиться внесения в протокол того, что вы считаете необходимым, например: какие-то непротокольные слова или поступки следователя.
О том, как пользоваться четырьмя принципами системы "ПЛОД".
Вспомните еще раз о восемнадцати приемах следователя. Против них у вас, казалось бы, всего четыре сита. Но, если говорить откровенно, вам, честному человеку, и одного сита "П" с избытком хватит на все 18 приемов. Судите сами: если вы перестанете реагировать на непротокольные вопросы, следователь тут же станет создавать впечатление "хорошей осведомленности" или "снятия напряжения со стремлением поговорить по душам".
То же самое нетрудно уяснить относительно других принципов системы "ПЛОД". Главное не торопитесь ими пользоваться. Почему бы и не поговорить со следователем "по душам со снятием напряжения"? Задаваемый вопрос не имеет отношения к делу или касается лично вас? Возможно. Тем не менее, иногда целесообразно на него ответить.
Представьте себе, вас спрашивают о получении денежных переводов из-за границы. Допустим, сейчас вы нигде не работаете. Вам приходится довольствоваться случайными заработками, принимать помощь родственников и знакомых. Вы сознаете, что жить на деньги, не заработанные собственным трудом, постыдно. Но ведь гораздо более постыдны обстоятельства, которые ставят человека в подобное положение. В конце концов, всю жизнь вы честно работали... Вы потеряли работу из-за желания уехать в Америку (предположим). В чем же вы виноваты? Если следователь считает, что ваши объяснения не по делу, они, тем не менее, должны быть записаны в протокол вместе с его вопросом, который, вероятно, в той же мере по делу.
Ну, а если вы отказываетесь отвечать на вопрос, не пренебрегайте возможностью усилить вашу аргументацию. Например, можно ответить так: "Ваш вопрос не имеет отношения к делу, поэтому я не желаю на него отвечать". А можно иначе: "Я готов ответить на ваш вопрос, если вы объясните, что он имеет отношение к делу". Затем, после записи в протокол объяснений следователя, пишите: "Тем более, то-то и то-то окончательно убеждает меня, что заданный вопрос не имеет отношения к делу". (Сито "О").
В тех случаях, когда вопрос следователя заставляет вас предполагать, что в данном случае вы не просто свидетель, но подозреваемый, можно, добившись подтверждения следователя, что вопрос по делу, записать в протоколе так: "Именно то обстоятельство, что вопрос имеет отношение к делу, позволяет мне, насколько я понимаю, на него не отвечать". (Сито "Л").
Как спокойно отвечать на простой вопрос?
Чтобы убедить следователя в нелепости вопроса, я спросил его: "А когда вас заинтересовала проблема прав человека?" Ответ заставил меня подпрыгнуть на стуле - оказывается, что его это никогда не интересовало.
(Из рассказов о допросе)
Из легких вопросов следователь сооружает как бы большую колыбель. Слегка укачивая вас в ней, он терпеливо и бережно высиживает свой важный вопрос. Надо хорошенько убаюкать ваше внимание. Зорким часовым стоит он над душой и легонько подталкивает, не давая понять куда. Возникает довольно бодрый темп допроса. И вдруг - вопрос трудный. Вы смутились (обнажились), а следователь и рад. Он откровенно изучает ваше смущение, напоминает об ответственности за дачу ложных показаний, не дает сосредоточиться.
Что же, спрашивается, делать? А ничего особенного. Просто не надо торопиться. Ничто не мешает легкий вопрос обдумывать так же, как и трудный. Не торопитесь нарочито, с самого начала. Если следователь ускорит темп, то в протоколе при ответе на очередной вопрос можно кое-что дописывать. Например, "обвиняемый не давал мне никакой антисоветской литературы. Но я просил бы следователя не ходить вокруг, не пугать, не курить в лицо, не повышать голос, не торопить с ответом, - словом, не оказывать на меня давления".
- На вас никто не оказывает давления.
- А я не говорю "оказывает", я лишь прошу "не оказывать".
Если следователь не унимается и кричит, вы говорите: "Вот видите - кричите. Это и есть "оказывать давление". У меня уже рука дрожит". (Покажите ему, как она дрожит). Только не грубите. Самое большее, чего вы можете требовать, это "интеллигентного поведения". Мы ведь все интеллигенты? Если он сильно бранится - успокойте, скажите, не надо, дескать, зачем ссориться. Попросите что-нибудь рассказать о себе. Он расскажет и успокоится.
- А если не успокоится? - спросит читатель.
- Что ж, тогда не знаю. Нельзя же все знать. Но есть ли смысл продолжать разговор в такой обстановке?
Еще раз о том, что такое нравственная допустимость или как отвечать на очень простой вопрос? (Сито "Д")
Свидетель: Действительно, обвиняемый играл на пианино. Но я просил бы вас не писать об этом в протоколе.
Следователь: Почему?
Свидетель: Непонятно? Андрей - мой друг, а вы - враг. Андрей выйдет из тюрьмы. Он спросит меня: "Зачем ты сказал про пианино?", а я что отвечу?
(Из беседы со следователем во время допроса по делу А.Твердохлебова, июнь 1975 г.)
Допрос ведется по конкретному делу: распространение клеветы на советский общественный строй (не критики, а клеветы).
- Что вам известно об этом? - спрашивает, допустим, следователь.
- Ничего.
- Вы хотя бы верите в сам факт клеветы?
- Нет, безусловно.
Вы не верите и в то же время опасаетесь кому-либо повредить своими показаниями. Вы и не хотите, чтобы кого-нибудь обыскали и допросили "на всякий случай". Так напишите об этом честно и откровенно. Это будет хорошим ответом на заданный вопрос. Напишите, не дожидаясь, пока следователь заговорит конкретнее:
- А знакомы ли вы с тем-то и с тем-то? Когда познакомились? Кто с вами ехал в трамвае или ходил в гастроном?
Нет. Никто не призывает вас к скрытности. Конспирация - это не для вас, а для них. И, пожалуйста, не бойтесь. Не бойтесь "неосторожных" разговоров по телефону. Не бойтесь небольших личных неприятностей. Зато бойтесь признаваться следователю, что в гостях вы пили шампанское. Чего доброго, о ваших знакомых напишут фельетон, где шампанское благодаря вам потечет рекой.
Мелочами мы обычно называем ту ерунду, о которой нас, как нам кажется, ни при каких обстоятельствах не спросят. Но если вопрос возникает, может быть, мелочь перестает быть мелочью? "Вы были в Литве?" "Да". "С какой целью?" Видите, не мелочь. Обидно. Вопрос мог застрять в любом из наших сит, но он был слишком простым, и вы легко сказали "да". Кажется, ничего особенного. Скрывать, что вы ехали в трамвае или ходили в гастроном?... Зачем? А с другой стороны, надо ли об этом сообщать? Если непонятна цель вопроса, надо ли спешить?
Невинное признание, что вы одалживали у подсудимого зонтик, может быть передано ему в столь оригинальной форме, что человек, просидевший почти год в тюрьме, наконец, "поймет" - "им все известно". Хорошо, если в результате он покажет, где спрятал 33 кг золота, а если он скажет, что хотел свергнуть Советскую власть с помощью какой-то книги?
По всей видимости, труден не тот вопрос, на который отвечать неудобно или страшно, а именно тот, самый простой вопрос, на который отвечаешь не подумавши.
"Не замечали ли вы в поведении обвиняемого К. каких-либо странностей?" (сито "Д"). Вопрос, по меньшей мере, неприличный. Странности бывают у многих... К. никогда не был сумасшедшим. Главное он невиновен (вы, по крайней мере, в этом уверены). А какое наказание для него выгоднее спецпсихолечебница или тюрьма откуда вам знать?
Можно ответить, например, так: "Не понимаю и прошу разъяснить смысл вопроса. Есть вещи, о которых принято говорить только с врачом, а следователь ведь не врач". После объяснений следователя, которые, вероятно, окажутся тем же вопросом, только более подробным, хорошо бы написать то, что написано выше: "странности бывают у многих..."
Впрочем, есть достаточное число нужных, но не вполне приличных вопросов. Очевидно, что всякий раз приходится придумывать такой ответ, который отбивал бы охоту задавать подобные вопросы.
Опять трудный вопрос (Рассмотрим ряд примеров. Сито "Л")
Свидетель: Да, я подтверждаю свою подпись под требованием о повсеместном запрещении пыток.
Следователь: При каких обстоятельствах вы подписали этот документ?
Свидетель: Обстоятельств не помню. Следователь: Почему же тогда вы подтверждаете свою подпись?
Свидетель: Потому что документ не вызывает возражений. Я готов его подписать хоть сейчас.
(Из рассказов о допросе)
1. Вопрос: "Печатали ли вы сами или просили кого-нибудь напечатать книгу "Архипелаг Гулаг"?"
Предположим, вы действительно печатали книгу. Говорить об этом не хотите, но и врать не обязательно. Сейчас вы даете показания по делу К., поэтому отвечаете:"Я не помню случая, чтобы когда-нибудь я просил К. напечатать эту книгу, и мне неизвестно, чтобы К. когда-либо просил об этом меня". (Хотя вы полагаете, допустим, что печатание книги Солженицына не преступление, а высокая честь)
2. Вопрос: "Кто является автором такой-то рукописи, найденной у вас при обыске? Давали ли вы ее читать кому- либо?"
Ответ:"Мне не известно ничего, что позволило бы считать автором рукописи К. Я не помню, чтобы давал ее читать К. или обсуждал с ним свое, его или чье-либо авторство". Если в вопросе фамилия обвиняемого К. отсутствует, то лучше написать ее в ответе.
3. Вопрос: "Что мешает вам ответить, кто автор рукописи?"
Ответ: "Мешает сознание того, что рукопись не содержит клеветы".
4. Вопрос: "Вы отказываетесь считать себя автором этой рукописи?"
Ответ:"Нет. Ни то, ни другое. Ни от каких своих заявлений, статей, писем, книг или рукописей я не отказываюсь. Но если вам необходимо установить мое авторство, чтобы потом меня противозаконно обвинить, то я не желаю сотрудничать с вами. Вам надо - вы и доказывайте. Я не намерен облегчать вам работу, поскольку не считаю следствие законным".
О том, как убедить следователя в необходимости правильно вносить ваши ответы в протокол (сито "П")
Следователь: "Не припомните ли вы..?"
Свидетель: Не припомню.
Следователь: Но вы же не знаете, о чем я спрошу.
Свидетель: Неважно, я обязан говорить правду.
(Из рассказов о допросе)
Несколько раз во время допроса следователь дает понять, как важно в протоколе каждое написанное слово. В конце он обязательно попросит написать и обязательно собственноручно, что Вы сами все прочли и ни добавлений, ни замечаний не имеете. Если Вы, например, не русский, он самым вежливым образом осведомится, нет ли нужды в переводчике, достаточно ли Вы хорошо владеете русским языком. Но если Вы, допустим, бельгиец, работаете в Москве переводчиком и знаете русский язык, то это еще не означает, что ваших знаний достаточно, чтобы давать показания. Итак, подчеркивая важность каждого написанного в протоколе слова, он рассчитывает, что Вы будете полагаться на его знания и опыт и не станете в протоколе писать "что не положено". Но в принципе, он осторожен, он не уверен, что Вы будете полагаться только на его знания и опыт. Это нередко напоминает ситуацию в магазине.
Следователь нередко бережет протокол от свидетеля, как недобросовестный продавец - жалобную книгу от покупателя. В этом случае надо настаивать на том, чтобы самому заносить свои показания в протокол, что довольно сложно.
И вот пока следователь "улучшает" ваш ответ, вы, не вступая в конфликт, обдумываете, что делать.
Он удовлетворен своей работой и задает следующий вопрос, ну что ж, можно ответить, скажем, так:
- Отказываюсь отвечать, поскольку имею основания полагать, что мой ответ не будет записан в протокол правильно, как это уже случилось с ответом на второй (предположим) вопрос.
Если следователь "редактирует" и этот ответ, то аргументация возрастает. Далее свидетель говорит:
- Отказываюсь отвечать, поскольку имею основания думать, что мой ответ не будет записан в протокол правильно, как это уже случилось с ответами на второй, третий и т.д. вопросы.
В конце концов следователь сдается и пишет:
- Намерены ли вы вообще отвечать на поставленные вопросы?
- Я намерен отвечать по существу на любые вопросы, как только отпадут обоснованные сомнения в том, что вы намерены точно заносить в протокол мой ответ на второй вопрос. Считаю уместным повторить мой ответ на этот вопрос. Фальсифицированный протокол подписывать не желаю, о чем намерен сделать заявление. И т.д.
Далее в протокол пишется заявление. А на следующий день скорее всего следователь будет аккуратно заносить в протокол все ответы свидетеля.
угару
|
|
|
Надвор'е:
Рознае:
Пользоваться безопасно.
|
|
|
